наверх
16.12.201907:22
Курсы валют НБУ
  • USD23.50- 0.07
  • EUR26.26+ 0.01

Иногда они умирают…

Гибель фотокорреспондента МИА "Россия сегодня" Андрея Стенина (145)

(обновлено: )75030
Сегодня ровно месяц со дня, как мы узнали, что Андрей Стенин исчез. Было это так...

Захар Виноградов, РИА Новости Украина

Сегодня ровно месяц со дня, как мы узнали, что Андрей Стенин исчез.
Было это так.

Мы ждали начал пресс-конференции в здании правительства ДНР и Верховного совета самопровозглашенной республики. Ночь перед этим ехали в Донецк в медленном и душном поезде из Киева, в общем, не выспались, а еще целый день бегали по городу, общались, напитывались информацией, пропитывались впечатлениями. Это только так кажется, что наша проклятая работа очень интересная. Устаешь даже от того, что в обычной жизни большинству нравится – от впечатлений, от общения с мало или совсем незнакомыми людьми особенно. Не всегда это интересно, иногда ощущаешь, что есть предел даже любопытству. А впереди еще пресс-конференция, а потом ночь, которая гарантирована без сна, потому что надо будет все, что накопилось за день, изложить в связанном тексте. Поэтому по старой, еще армейской привычке каждую свободную минуту бережно использую для отдыха.

И вот, почти засыпая, сквозь дрему услышал, как коллеги обсуждали обыденно:

— Тут Андрей Стенин что-то не выходит на связь, уехал пару дней назад куда-то под Шахтерск, кажется. И не отвечает по мобилке.

— Ну, может, там связь плохая.

Сейчас пытаюсь вспомнить, вызвало ли это у меня беспокойство, кольнуло ли что-то?

Нет, честно говоря, не кольнуло.

Это в нашей профессии — вещь вполне типичная. Иногда специально отключишь телефон в сложной командировке, чтобы ничто не отвлекало. И потом, все мы, проработавшие не один год, а кто и не один десяток лет в журналистике, знаем, что, идя в "горячую точку", нужно все продумать, проверить, чтобы обезопаситься. Андрей, подумалось тогда сквозь дрему, человек опытный, прошел ни одну "горячую точку", знает, как организовать работу… Потому что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих".

Ну, вот как-то так, может быть и цинично, и обыденно, но честно.

На другой день, как выяснилось, опять никакой информации о пропавшем коллеге. Это уже беспокоило.  На третий, а это были уже четвертые или пятые сутки как он пропал, волнение переросло в тревогу. Мой коллега, уткнувшись в ноутбук, начал собирать всю возможную информацию о тех местах, куда Андрей ушел на съемки. Потом появились слухи, что его задержали в зоне АТО. Начали их проверять, искать телефоны старых знакомых, кто мог дать хоть какую-то информацию о том, где он может находиться – в СБУ? У Правого сектора? В МВД? Где-то еще?

Да, мы пока не знаем точно, как он погиб  и что это было. Не хочется гадать. Знаю точно, что рано или поздно эта информация просочится сквозь все заслоны. Почему знаю? Потому что мы живем в очень тесном и очень маленьком мире, в котором то, что знают двое, когда-нибудь узнают все.

Очень обидно было, когда в интернете появилась клевета про Андрея, что, мол, был пособником террористов, прославлял издевательства и так далее. Даже сейчас повторять всю эту чушь неприятно.  Все это легко опровергалось. Да, и как можно было на основании фотографий, сделанных фотожурналистом, обвинять его в преступлении? Его из свидетеля событий заочно попытались сделать преступником. Делали это люди, явно далекие и от нашей профессии и от реальной, как у нас говорят, "работы в поле". А может, писали гадости специально? Не хочу в этой грязи копаться. Бог им судья.

Мы же провели свое небольшое расследование, и все эти нелепые обвинения рассыпались, как карточный домик…

Мы тогда ведь еще ждали, искренне и с надеждой верили: еще чуть-чуть, вот-вот и станет известно, что его задержали,  или, может быть, что он ранен и лежит в больнице?

Специальный фотокор МИА Россия сегодня Андрей Стенин

Да, еще были надежды.

Верили в это еще и потому, что один украинский чиновник прямо указывал на эти обвинения, выуженные из интернета. И мы думали тогда, раз обвиняют, «шьют дело», значит, он жив, значит, его еще можно спасти, "вытащить с холода"…

И потому мы, решив как-то помочь Андрею, обратились к своим украинским коллегам с просьбой. Нет, не проводить пикеты, не ходить по инстанциям, не требовать невозможного, а просто публично выразить свою профессиональную солидарность, дать понять чиновникам, а, главное, тем, кто принимает решения, что журналист, фиксирующий события, не важно как он это делает – с помощью фотоаппарата, видеокамеры или шариковой ручки и диктофона, не может быть задержан и обвинен в соучастии в преступлении, которое он фиксирует. Это – ведь и есть наша проклятая работа, от которой устаешь иной раз больше, чем грузчик, таскающий всю смену мешки…

Кстати, потом уже выяснилось, что и преступления-то не было – ни пыток, ни издевательств, был просто раненный солдат, которого он, фотожурналист Стенин, сфотографировал в тот самый тяжелый момент. Тяжелый, уверен, и для Андрея. Сейчас, рассматривая его фотографии, вижу, как он болел и сердцем, и душой за тех, кому было больно, тяжело и мерзко на этой очередной войне, в этой очередной для него "горячей точке"…

Так вот, я про украинских журналистов. Несколько наших коллег, да, что там коллег, моих личных и давних друзей, с которыми много вместе прожито, пропито и продумано, неожиданно отказались. Один, пообещав написать, отключил телефон, другой был где-то на жарком заграничном пляже и не захотел искать интернет. Еще хуже сделали другие – написали едкие заметки о политической целесообразности наказания  и профессиональной ответственности журналиста за политические конфликты властей.

Нет, были и те, кто добросовестно и чистосердечно поддержали Андрея, откликнулись на нашу просьбу. Меньшинство. Если честно, а когда пишешь о человеке, которого уже нет, надо честно. Таких, которые выразили нам ясную поддержку и не побоялись опубликовать свое мнение, было двое. Даже, вернее полтора. Потому что один из двоих упомянул Андрея в своем недельном обзоре. Ну, что ж, и на том спасибо.

Но точнее всех выразил общее мнение Савик Шустер, к которому я пришел на эфир, чтобы рассказать про исчезнувшего Андрея Стенина. Савик тогда мне слова так и не дал, хотя пару раз, кажется, пытался. А после эфира скорбно прошептал: "Русские журналисты, Захар, даже пропавшие, в этой аудитории сочувствия не найдут"…

Кстати, Савик тогда уже знал, что Андрея в живых нет.

…Когда стало официально известно, что Андрея нет, невольно стал вспоминать и оглядываться: сколько их, моих коллег и товарищей, уже больше нет рядом, уже никогда не позвонят, не напишут в "личку", не "сфоткают" на память?

Одного забили насмерть на остановке, потому что, будучи честным и искренним журналистом, не мог пройти мимо хулиганов. Мы его хоронили зимой, прямо во время прощания копали могилу, потому что запившие в этот день могильщики не вышли на работу…

Другой писал очерк на очень сложную болезненную для него тему про человека сталинской эпохи. Прямо за столом упал и умер. Сердечный приступ. Через два дня я его нашел лежащим на полу с шариковой ручкой в руке.

Третьего забили неизвестные бандиты, про которых он писал расследование. Вернее бандиты известные, но доказать ничего не смогли.
Еще один, много лет занимавшийся Чечней, неоднократно там бывавший и выживший, прошедший две чеченских компании, вдруг запил. Говорил, что не может спать, что мучают кошмары. Замерз на улице в центре Москвы, где круглые сутки гуляет народ и ездят дорогие иномарки. Судя по маршруту, он шел ко мне домой.

Еще одного нашли на вокзале. Мертвого. Что он там делал и почему погиб, никто не знает. Во всяком случае, пока…

Почти год назад умер здесь, в Киеве, Серёга Тышковец. Снимал Майдан, случайно порвал связки. Находясь на больничной койке, продолжал работать. А потом, когда пошел снимать гипс, умер на лестнице больницы – оторвался и закупорил сердце тромб, образовавшийся после раны.

А еще…

Впрочем, наверное, у каждого из нас есть свой мартиролог. Мир становится все более сложным и  более непредсказуемым. И наша проклятая, такая любимая профессия тоже становится все более опасной. И еще жертвенной, что ли. Потому что, если ты не пишешь сердцем, тогда, зачем вообще пишешь?

Главное, чтобы смерть твоих товарищей не становилась обыденной и привычной. Главное, чтобы ты сам понимал, что смерть каждого из нас, не важно – в "горячей точке" или за письменным столом от мучительных переживаний, не делала тебя черствее, равнодушнее, не превращалась в повод сводить политические счеты. Ведь это — смерть такого же, как и ты человека, такого же, как ты журналиста. Просто ему не повезло, и он наткнулся на нож, не смог предусмотреть случайного разрыва мины или агрессии "политически мотивированного идиота".

…Сегодня вечером в Киеве мы выпьем водки и помянем нашего коллегу. Он не умер. Он все равно с нами, пока мы живы. Пока мы сами живы все они, наши ушедшие от нас коллеги, живут с нами, в нас, в нашей проклятой и такой любимой профессии.

Только за украинских журналистов, попытавшихся свести политические счеты на судьбе Андрея, мы пить не будем. Хотя они точно умерли. И даже не заметили как.

Самое читаемое
    Темы дня